В последние годы Петербургский международный экономический форум переживает трансформацию, которую можно назвать тихой революцией. Если раньше это событие воспринималось как масштабное шоу, арена для громких заявлений и соревнования в количестве подписанных соглашений, то сегодня ПМЭФ становится совершенно иной площадкой. Внешний лоск и медийный шум уходят на второй план, уступая место тихой, но крайне интенсивной работе. Зарубежные гости, приезжающие в Северную столицу, уже не стремятся рассуждать об абстрактных глобальных изменениях или геополитических концепциях. Их фокус предельно прагматичен: они решают свои практические задачи, будь то поиск новых логистических цепочек, налаживание платежных механизмов или внедрение конкретных технологических решений. И в этом, по мнению экспертов, кроется огромная польза — как для иностранных делегаций, так и для российской стороны.

Особенность нынешнего этапа развития форума заключается в его фрагментированности по национальным запросам. У китайской стороны — одни приоритеты, связанные с инвестициями и промышленной кооперацией, у арабских коллег — другие, лежащие в плоскости энергетических переходов и продовольственной безопасности. Ключевые переговоры сегодня проходят не в залах для пленарных заседаний, а в закрытых комнатах, без камер и прессы. Именно там, в конфиденциальном формате, стороны обсуждают реальное положение дел, проговаривают риски и находят точечные решения, которые работают здесь и сейчас. В этом заключается новый ритм достижения целей — практичный, сухой и максимально эффективный. Может показаться, что ярких заявлений стало меньше, но это не свидетельствует о стагнации. Напротив, это сигнал того, что основная работа перетекла в глубину, за пределы публичности. ПМЭФ стал глубже и профессиональнее: исчезла нервозная гонка за медийными заголовками, на смену пришла сосредоточенная работа над сложными вызовами, которые невозможно решить громкими обещаниями.

Для «Сбера», как одного из ключевых драйверов технологического суверенитета России, участие в форуме подчинено двум четким стратегическим задачам. Первая — это экспортный потенциал отечественных технологий в дружественные государства, прежде всего на страны Глобального Юга. Сегодня российские разработки в области искусственного интеллекта, цифрового образования и здравоохранения востребованы как никогда. Они позволяют партнерам решать внутренние проблемы, связанные с нехваткой квалифицированных кадров или низкой доступностью медицинских услуг, при этом гарантируя защиту данных и цифровой суверенитет. Вторая магистральная тема — это клиентские запросы и финансовые операции. Организация международных платежей, структурирование сделок и финансирование проектов находятся в абсолютно изолированном контуре. Эти вопросы обсуждаются с максимальной степенью конфиденциальности, и форум предоставляет для этого идеальную безопасную среду.

Примечательно, что «Сбер» рассматривает ПМЭФ в первую очередь именно как международную площадку. Логика проста: встречаться в Санкт-Петербурге с теми же людьми, с которыми регулярно видишься в Москве, не имеет практического смысла. Гораздо важнее установить контакт с теми партнерами, кто приезжает в Россию специально, кого видишь редко и с кем можно обсудить вопросы, недоступные для дистанционных переговоров. Поэтому международный трек остается ядром участия.

Говоря о глобальной экономической картине, нельзя обойти вниманием фундаментальные изменения в структуре российской экономики, которые становятся очевидными на фоне происходящих процессов. Возьмем, к примеру, внешний долг. Еще в 2021 году объем внешних заимствований страны превышал 700 миллиардов долларов. Сегодня эта цифра сократилась более чем вдвое, опустившись чуть выше 300 миллиардов. Это кардинальное изменение структуры капитала: рынок все больше замыкается на внутренних ресурсах. Однако это порождает новую реальность для банковской системы. Спрос на кредитование сохраняется, но он сместился: если инвестиционные кредиты сегодня берут неохотно, то кредиты на пополнение оборотных средств демонстрируют заметную активность. В этих условиях банки вынуждены жестко конкурировать за клиентов — как физических, так и юридических лиц — чтобы нарастить ресурсную базу и иметь возможность выдавать займы.

Второй тектонический сдвиг касается валюты платежей. Использование недружественных валют сильно сократилось и сегодня составляет около 10%, причем эксперты прогнозируют дальнейшее падение этого показателя. На смену пришли расчеты в дружественных валютах и использование специализированных схем. Это оказывает неожиданный эффект на рубль: он укрепляется, так как спрос на него растет, тогда как на доллар и евро падает. Однако крепкий рубль — это палка о двух концах. С одной стороны, это сдерживает инфляцию, но с другой — создает серьезное давление на производителей. Российская экономика остается экспортно-ориентированной, и экспортеры недополучают выручку при конвертации иностранной валюты. Учитывая, что их кредиты номинированы в рублях, снижение денежного потока не позволяет им в полной мере обслуживать долги и инвестировать в модернизацию. Этот дисбаланс остается одной из главных головоломок для регуляторов.

Наконец, третье ключевое условие — это денежно-кредитная политика. Страна достаточно долго живет в режиме высокой реальной процентной ставки. Участники рынка приветствуют шаги Центробанка по ее снижению, однако многие эксперты считают, что реальная ставка (разница между ключевой и инфляцией) должна находиться на уровне около 6%. Если прибавить к этому целевую инфляцию в 4%, то получаем ключевую ставку порядка 10–12%. Именно при таком уровне, по мнению аналитиков, возможна полноценная перезагрузка инвестиционного цикла. Пока же реальность далека от этих ориентиров. Снижение инвестиционной активности становится тревожным сигналом: за первый квартал 2026 года этот показатель упал примерно на 14%. Это заметное охлаждение ощущается и в статистике, и непосредственно в кредитных заявках, поступающих в банки. В конце прошлого и начале нынешнего года тренд продолжился, что требует от бизнеса поиска новых моделей адаптации.

Таким образом, современный этап развития России — это время тишины в эфире, но кипящей работы в кулуарах. Прагматизм побеждает популизм, а экономическая логика берет верх над политическими лозунгами. Вопросы финансирования, технологического обмена и валютной стабильности решаются не на публике, а в тишине переговорных комнат. И именно там, в этой закрытой среде, куется контур новой экономической реальности, в которой ИИ-агенты и человеческий интеллект будут работать в связке для достижения общей цели — устойчивого роста.