Пока аналитики по всему миру обсуждают мрачные сценарии глобальной рецессии, вызванные потенциальной или реальной блокировкой Ормузского пролива, Россия может оказаться в парадоксальной позиции «вынужденного бенефициара». С одной стороны, мир замирает в ожидании энергоколлапса, сравнимого с кризисом 2008 года, а с другой — на фоне остановки потока ближневосточной нефти российские экспортные каналы начинают приобретать стратегическую ценность, о которой в Кремле могли только мечтать еще год назад.

Специалист ИНЭИ РАН Вячеслав Кулагин в интервью НСН раскрыл механизм этого противоречия. По его словам, прямая угроза для России в моменте отсутствует, более того, страна получает усиление рыночной власти. «Напрямую в моменте это негативно на Россию не влияет. Появляется дополнительный спрос на наши ресурсы, их можно будет продавать по более высоким ценам», — пояснил эксперт. Это заявление звучит особенно весомо на фоне прогнозов Bloomberg, который со ссылкой на Rapidan Energy Group предупреждает: если пролив останется заблокированным до августа, мир с высокой вероятностью столкнется с экономическим спадом, сопоставимым с «Великой рецессией».

Однако вице-премьер Александр Новак уже оценил ситуацию с прагматичным холодом, заявив, что для восстановления рынка после открытия пролива потребуются месяцы. Но пока пролив закрыт, цены на углеводороды начинают жить по собственной, очень взрывной логике.

Кулагин детализировал цепочку разрушений для глобальной экономики, которая сейчас разворачивается на глазах. В его модели дефицит ресурсов — это не просто дорогой бензин, это каскадный коллапс промышленности. «Цены на все ресурсы растут, соответственно, остается меньше денег на различные инвестиции, развитие. При этом значительная часть мощностей в мире простаивает. Все это прямые индикаторы кризисных явлений», — констатирует он.

Особенно тревожный прогноз эксперт делает для Европы. В случае сохранения блокады до осени у ЕС просто не останется времени и ресурсов, чтобы восполнить запасы в газовых хранилищах. «Европа не успеет заполнить свои газохранилища, что приведет к высоким ценам на всю следующую осень и зиму. Это риски перебоев и режим жесткой экономии», — предупреждает Кулагин. Но самым страшным здесь становится эффект домино: из-за нехватки газа встанут заводы по производству удобрений, что почти гарантированно ударит по урожаям и глобальной продовольственной безопасности.

Кроме того, под удар попадает высокотехнологичный сектор. У компаний, по словам собеседника НСН, стремительно исчерпываются запасы гелия, а Катар, один из ключевых игроков на этом рынке, блокирован в том же узком проливе. Без гелия невозможно производство чипов и медицинского оборудования. Это значит, что дефицит микроэлектроники, от которого мир страдал последние годы, может стать хроническим.

Почему же Россия стоит в стороне от этого урагана? Кулагин называет балансирующий принцип: да, торможение мировой экономики неминуемо снизит и общий спрос на ресурсы, но для чистого экспортера, такого как РФ, краткосрочный выигрыш от взлета цен перекрывает потери от сокращения объемов. «Если какие-то товары подорожают в мире, это отразится и на России. Эти факторы в среднесрочной перспективе могут сказаться негативно, хотя те страны, которые сегодня экспортируют ресурсы, находятся в лучшем положении, чем страны, которые ресурсы импортируют», — резюмирует он.

«Со стороны Ирана и США есть желание разрешить эту ситуацию. Но пока сохраняется высокая неопределенность. Решения, которое могло бы открыть пролив, не видно... В текущей ситуации вполне можно говорить, что это не закончится днями и неделями», — заключает эксперт.

Таким образом, Россия оказывается в уникальной позиции наблюдателя, который пожинает плоды дорогого сырья, пока остальной мир задыхается от логистического кризиса. Вопрос лишь в том, как долго продлится это «окно возможностей» и не наступит ли момент, когда глобальная рецессия все же собьет спрос окончательно, похоронив под обломками падающего ВВП даже самые дорогие баррели.